Главная Архивные документы
Исследования
КСЭ Лирика
Вернуться
Титул
СОДЕРЖАНИЕ
ПАМЯТИ Н. В. ВАСИЛЬЕВА
Реквием
Н.В. Васильев. Наука и общество в XXI веке
А.П. Бояркина. Тунгусская библиография работ Н.В. Васильева
Ушел из жизни Васильев Николай Владимирович ...
Васильев Николай Владимирович - автобиография
А.П. Бояркина. Тунгусская биография Николая Васильева
В.П. Казначеев. Ученый и гражданин
В.А. Бронштэн. Выдающийся исследователь и организатор
В.К. Журавлев. Человек коллективистского сознания
В.М. Черников. Он был мужественным человеком
Г.Ф. Плеханов. Отдельные эпизоды из жизни Н.В. Васильева
Ю.Л. Кандыба. Он очень быстро жил
А.П. Бояркина. Неотправленное письмо
А.В. Алексеев. Вспоминая Николая Владимировича
Н.П. Родионова. Васильев-макро на уступах Чургима
Е.М. Колесиков. Светлой памяти лидера
Б.Ф. Бидюков. Авторитет его был неоспорим
О.Н. Блинова. И только Тропа права...
Биография в письмах: Последнее неоконченное письмо Плеханову
Фрагменты писем разных лет, посланных электронной почтой
Состав полевых групп КСЭ-13 (1971 г.)
Сквозная тематическая программа исследований - 1971 г.
ПОЭТИЧЕСКАЯ СТРАНИЦА
НАШИ АВТОРЫ
ИЗДАТЕЛЬСКИЕ ПЛАНЫ
Каталог
Б.Ф. Бидюков. Авторитет его был неоспорим
Карта сайта Версия для печати
Тунгусский феномен » Исследования » Тунгусский Вестник » Тунгусский Вестник №14 » Б.Ф. Бидюков. Авторитет его был неоспорим

НАМ ЗАВЕЩАНО СОКРОВЕННОЕ

Если говорить о моем становлении как КСЭ-шника, то «вербовал» меня как раз Н.В. Васильев. Причем «вербовал» академично, элегантно даже, как умел наверное только он.

Зимой 1975 г. в нашем общежитии физико-технического факультета Томского политехническою института студент четвертого курса Юра Пресс организовал лекцию профессора Н.В. Васильева на тему о Тунгусском метеорите.

Ошеломляющую весть о предстоящей лекции в нашу комнату принес мой ныне покойный брат Саша. Слух о том, что в Томске существует какая-то организация, занимающаяся исследованием Тунгусской проблемы и даже направляющая экспедиции к месту катастрофы, исходил тоже от него в бытность мою еще в Семипалатинске. Я тогда уже окончил один институт, прослужил год в армии, работал на местном арматурном заводе и фактически был на перепутье: что делать дальше? Саша уже год после службы в армии учился на ФТФ ТПИ и агитировал меня поступать сразу на второй курс этого факультета, обещая договориться с «хозяином» - завкафедрой профессором Тихомировым. Упоминание о тунгусской группе тогда и стало решающим аргументом, определившим крутой поворот во всей моей дальнейшей жизни.

На лекцию собралось человек 50-60, а может быть, и больше (во всяком случае, читалка наша была набита основательно). Профессор был представительный, держался свободно, но без тени заигрывания с аудиторией. Тема сразу захватила. Обилие развернутого перед нами материала не оглушало, но рисовало контуры какого-то грандиозного сооружения. С каждой минутой этого размеренного, хорошо аргументированного повествования открывалась масштабность работы уже не группы, а целого исследовательского института на общественных началах. Помню паническую мысль: как же так, почему я раньше ничего об этом не знал? Эти люди уже 15 лет работают интенсивно и эффективно, а я в это время чем занимался!? Мысль эта возбудила тогда во мне какое-то лихорадочное нетерпение, которое не покидало меня потом многие годы...

А профессор между тем продолжал «рисовать крупными мазками». Когда он закончил и предложил задавать вопросы, вокруг него собралась группа студентов. Васильев отвечал подробно и обстоятельно. Поражала его эрудиция. Я сразу понял, что передо мной человек незаурядный. За семестр учебы в ТПИ я насмотрелся на своих преподавателей - некоторых мы просто боготворили. Но этот был каким-то другим. В чем эта «инаковость», я разобрался гораздо позже, когда стал ходить на «пятницы», общие сборы и съез-дил в первую свою экспедицию - КСЭ-18.

Первое «пятничное» заседание, на которое я попал, проходило где-то в «катакомбах» Томского университета. Здесь Васильев предстал совершенно в ином свете: добродушно ироничный, иногда даже ехидный, он читал вслух пришедшие письма и, по ходу чтения, их комментировал. Для меня это был моноспектакль; я сидел и млел от восторга. Вообще, первые годы восприятие мною НВ (тогда называть его так аббревиатурно было для новоиспеченных «космодранцев» признаком особой «посвященности») было какое-то щенячье. Просто раньше я не сталкивался непосредственно с такими людьми. С «такими» - значит, где-то созвучными мне по духу, совпадающим смыслом и жизненной направленности. Встреча с ним странным образом ассоциировалась с «Понедельником» Стругацких, он был для меня олицетворением собирательного образа корифеев НИИЧАВО. И КСЭ тогда, наверное, неосознанно воспринималась как один из филиалов этого Института Чародейства и Волшебства.

Николай Владимирович не просто «позвал» меня в Проблему. Он «дал» мне тему - термолюм -ставшую, фактически, жизненной программой. Он до самых последних дней своей жизни следил за реали­зацией этой программы, поддерживал ее, беспокоился о результатах, звонил, слал «мэйлы»: «Боря, как дела с термолюмом? Что будешь делать в предстоящий сезон?» И сокрушался, что дело топчется на месте, что решающих результатов он, скорее всего, уже не дождется...

Если разобраться, он был для меня «крёстным отцом» в КСЭ. Встречи с ним всегда были событием. Уехав в 1977 г. в Новосибирск, я перестал видеть его регулярно - только когда сам выбирался в Томск на общие сборы да когда он сам у нас бывал по служебным делам. В последние годы к его приездам мы специально готовились. Они сулили получение представления о связности «тунгусского пространства» на сегодняшний день, прояснение общих контуров фронта разработок по Проблеме и перспектив на предстоящий полевой сезон...

Авторитетность его для меня была неоспоримой. Несмотря на разногласия по вопросам организации исследований. Запомнился эпизод в фуршетных кулуарах Красноярской конференции 1998 г. На мой пятиминутный пассаж о необходимости коренной смены методологии тунгусских разработок, НВ, внима-тельно все выслушавший, заявил: «Боря, все, что ты говоришь - чрезвычайно интересно, только я ни слова не понял». Он мог так сказать. Он просто видел по-другому, и этого было достаточно.

Но Васильев ничуть не был ретроградом. Несмотря на весь свой академизм, всегда поддерживал и продвигал, мягко говоря, «не вписывающиеся» в традиционную научную парадигму: геомагнитный эффект, мутации, термолюм... В начале 90-х, когда «реформаторская тень» мрачно пала на КСЭ: экспедиции захлебнулись, «пятницы» оскудели, а молодежь, всегда бывшая резервом, «рванула» в коммерческие структуры. вышла одна из самых радикальных статей Васильева «Парадоксы проблемы Тунгусского метеорита» (Известия вузов. Физика. 1992. №3). По моему глубокому убеждению, апофеозом ее был последний абзац, обозначивший со всей определенностью самоопределенческий шаг Николая Владимировича, сбросившего «научную паранджу»:

«Так как окончательного решения вопроса о природе Тунгусского феномена не найдено и необхо­димо признать, что многолетние попытки интерпретации его в рамках классической парадигмы пока не принесли решающего успеха, то представляется целесообразным рассмотрение и проверка альтернативных вариантов его объяснения».

Публикуемая в настоящем мемориальном выпуске журнала выдержка из его незаконченной книги со всей очевидностью показывает, что такая постановка вопроса не была случайной. Он сознательно акцеп­тирует наше внимание именно на парадоксальности, принципиальной противоречивости имеющегося в нашем распоряжении фактического материала, связывая эту противоречивость с нетривиальностью События 1908 г. и лишний раз предостерегая от настойчивых попыток втиснуть его в «прокрустово ложе» стандарт­ных интерпретаций, берущих за объект рассмотрения частные срезы этого многослойного феномена.

Нам завещано сокровенное. Оно обозначено недвусмысленно. Имеющий глаза - да увидит!

© Томский научный центр СО РАН
Государственный архив Томской области
Институт систем информатики СО РАН
грант РГНФ №05-03-12324в
Главная | Архивные документы | Исследования | КСЭ | Лирика | Ссылки | Новости | Карта сайта | Паспорт