Главная Архивные документы Исследования КСЭ
Лирика
Вернуться
СОБСТВЕННАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ
В ВАНАВАРЕ
ОТЪЕЗД. ВНИЗ ПО ТУНГУСКЕ
ВВЕРХ ПО ЧАМБЕ
КСЭ-1
КЛАДОИСКАТЕЛИ
НА БАЙДАРКАХ ПО КИМЧУ
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ЗАИМКУ
ДО СВИДАНИЯ, ДРУЗЬЯ! НЕОЖИДАННЫЕ ПОПУТЧИКИ
ПОИСКИ ЗАГАДОЧНОГО КАМНЯ
ЖИВОЙ СВИДЕТЕЛЬ КАТАСТРОФЫ
НАШИ СПУТНИКИ
СТРАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
ВОЗВРАЩЕНИЕ
В МОСКВЕ
Каталог
НА БАЙДАРКАХ ПО КИМЧУ
Карта сайта Версия для печати
Тунгусский феномен » Лирика » Проза » Вронский Б.И., Тропой Кулика » РОМАНТИКИ ВЫХОДЯТ НА ТРОПУ. 1959 г. » НА БАЙДАРКАХ ПО КИМЧУ

Усталые добрались мы до берега Кимчу, где москвичи сложили накануне первую половину своего снаряжения. Десятикилометровый переход по лесистому, заболоченному участку с полной выкладкой основательно вымотал нас, однако мы, не теряя времени, после короткого отдыха приступили к сбору байдарок. Нам надо было проплыть километра три-четыре до озера Чеко. На его берегу москвичи собирались сделать дневку, перед тем как отправляться в поход по Кимчу. 
     Теоретически байдарка собирается очень быстро. В ин­струкциях-руководствах, прилагаемых к байдаркам, указы­вается, что сборка байдарки занимает не более 20 минут. Однако мы закончили работу только поздно вечером, когда об отплытии нечего было и думать. 
     До озера Чеко мы добрались только к полудню следующе­го дня. Моим спутникам не терпелось скорее посмотреть на лебедей, но их нигде не было видно. Только многочисленные утиные стаи, благоразумно державшиеся вдали от берегов, оживляли пустынную поверхность озера. 
     Мы остановились неподалеку от озера на берегу Кимчу, которая выглядит здесь солидной, спокойной, довольно глубо­кой рекой. Ее берега, густо поросшие осокой и кустарником, труднопроходимы. Около берегов в изобилии растет желтая кувшинка. В бассейне Хушмы мы ее не видели. 
     Со дна озера взяли первую пробу. Для этого в Москве была изготовлена специальная желонка — металлическая трубка диаметром около 7 сантиметров с острыми краями. Желонка надевается на жердь и закрепляется. Сильным Ударом она вгоняется в дно водоема. Донные осадки входят в трубку и остаются в ней в виде столбика. Специальное шарнирное устройство позволяет открыть желонку и извлечь столбик породы. 
     Боб с двумя товарищами решили совершить пеший маршрут на 45—50 километров к северо-западу от озера. Томичи выделили им полевой радиометр, и они собирались провести радиометрические измерения, а заодно взять несколько почвенных проб для КМЕТа. Встреча намечалась в Устье одного из притоков Кимчу. 
     Пока москвичи готовились к отплытию и снаряжали в путь  Боба и его спутников, мы с Валей решили проделать небольшой маршрут к северо-западу от Чеко и ознакомиться с характером вывала на этом участке. 
     Вывал здесь оказался частичный. Много деревьев сохранилось, но у некоторых ветки на стволах какие-то куцые, недоразвитые, что, по-видимому, связано с катастрофой 1908 года. Кроме поваленных деревьев много сломанных на высоте одного-полутора метров. Направление вершин поваленных и сломанных деревьев северо-западное. Мы прошли около 4 километров. Следы вывала стали менее заметными и мы повернули обратно. 
     Не доходя полутора-двух километров до озера, мы наткнулись на следы лагеря геологической партии, которая, как нам было известно, работала где-то в бассейне Кимчу. На месте лагеря, около кострища, валялись грязные, измятые лебединые крылья и перья, которые вместе с разбросанными костями поведали нам грустную историю о судьбе лебедей с озера Чеко, погибших от руки браконьеров-геологов. 
     При виде этого Валентин чуть не заплакал. 
     — Как они могли?! Как они смели поступить так безжалостно с этими беззащитными птицами?! — возмущенно повторял он.— Что скажет Константин Дмитриевич, когда узнает об их гибели? Судить надо за такое подлое браконьерство! 
      Было горько и обидно сознавать, что первоисследователи тайги — геологи могли так жестоко поступить с милыми, доверчивыми птицами, столько лет жившими на этом озере, птицами, которые становятся редкостью даже в этом глухом таежном краю. 
     С нехорошим осадком на душе вернулись мы в лагерь. Там все было готово к отплытию. Боб и его спутники Лева и Галя, одетые в зеленые штормовки, в последний раз смазали диметилфталатом свои физиономии. Их перевезли на байдарках на противоположный берег Кимчу, и они, прощально помахав рукой, скрылись в густых таежных зарослях. 
     Вскоре настал и наш черед трогаться в путь. Удобно разместившись в байдарках, мы быстро поплыли по зеленокудрой красавице Кимчу с радостным сознанием, что здесь мы гарантированы от бесконечных перекатов, которые так надоели нам на Хушме. Небо сияло лазурью и позолотой, мошка исчезла, и только назойливые оводы несколько омрачали безоблачную радость бытия. Раздетые, в одних трусах, мы усердно гребли, быстро продвигаясь вперед по широкой, спокойной реке с многочисленными заводями и старицами, густо заросшими желтой кувшинкой. То там, то здесь внезапно взлетали стайки уток. 
     Совершенно неожиданно спокойная, полноводная река превратилась в узкую порожистую речку. Появилась первая шивера, которая немедленно заставила нас вылезти из байдарок и осторожно, на руках, спускать их по клокочущему среди больших, сглаженных, тупорылых камней. Вслед за первой шиверой последовала целая серия их с небольшими интервалами более или менее спокойной воды. Каждая шивера заканчивалась обширным плёсом — излюбленным обиталищем окуней и особенно щук. 
     Большое впечатление на всех нас произвела встреча с ледями. Огибая мыс на очередном повороте реки, мы увидели впереди лебедя-маму, рядом с которой плыли четыре забавных, неуклюжих лебеденка, каждый величиной с доброго гуся. Байдарки стали быстро нагонять лебединое семейство и вскоре приблизились к ним на расстояние нескольких метров. Защелкали затворы фотоаппаратов. Двое лебедят бросились в сторону и скрылись в зарослях прибрежной осоки, а два других, быстро перебирая лапками, продолжали плыть рядом с мамой. Последняя чувствовала себя очень удрученной и время от времени издавала тревожные трубные звуки. Наконец нервы ее не выдержали, и она, тяжело поднявшись над водой, улетела с громким негоду­ющим криком, оставив свое потомство на растерзание неве­домым страшилищам. После отлета матери лебедята немед­ленно метнулись в разные стороны и, неуклюже ныряя, исчезли в прибрежных зарослях. 
     По пути нам еще несколько раз встречались лебеди, но уже без лебедят. Они, взволнованно крича, низко пролетали над байдарками, и нам хорошо было видно испуганное выражение их глаз, оранжевые клювы и лапки на фоне снежно-белого оперения. 
     Мы с Валентином плыли в одной байдарке. Приятно было смотреть на этого красивого, рослого парня, который с детской непосредственностью восхищался окружающей при­родой. Он с теплым чувством вспоминал Янковского, у которого проходил практику. Живя в Ванаваре, он почти ничего не знал о Тунгусском метеорите и, только познакомившись с Константином Дмитриевичем, понял, какое грандиозное событие произошло совсем рядом с его родным поселком. С тех пор им овладело страстное желание самому принять участие в поисках загадочного метеорита. Он твердо верил, что камень Янковского — часть этого метеорита, и стремился скорее начать его поиски. 
     А вокруг расстилалась густая девственная тайга, угрюмая и на первый взгляд однообразная. Приглядевшись внима­тельнее, можно было заметить, насколько разнообразно это кажущееся однообразие. Невысокие, густо заросшие лиственничным лесом сопки сменялись веселыми березовыми и тополевыми рощами, за которыми следовали мрачные еловые леса. Внезапно тайга отходила в сторону, и перед глазами открывался широкий простор зеленого луга, пестре­ющего цветами. 
     В зависимости от геологического строения местности Кимчу то превращалась в мелкую извилистую речку массой островов, шивер и отмелей, то вновь становилась спокойной, величавой рекой, медленно текущей вдоль тых берегов, густо поросших высоким лесом. То там, то здесь в беспорядке валялись полузанесенные илом стволы деревьев, а на кустах высоко над землей висели бородатые клочья грязной травы — следы буйных паводков. Можно представить себе, как бушует и беснуется тогда тихая и спокойная Кимчу. 
     После двухдневного путешествия мы достигли наконец первого кимчинского порога, расположенного километрах в шестидесяти ниже озера Чеко, если считать по руслу реки. Это каменистый, до полусотни метров длиной, очень крутой перепад воды. В мелкую воду большинство камней торчит наружу и между ними с ревом бурлит и пенится вода. Пройти через порог на байдарках можно только в большую воду, сейчас же об этом не приходилось и мечтать. Каждую байдарку пришлось осторожно, на руках, протаскивать через камни, потихоньку спуская вниз. 
     Порог оканчивается широким и глубоким плёсом, на берегу которого мы с Валентином расположились на ночлег, тепло распростившись с нашими спутниками, которые по­плыли дальше. Отсюда нам предстояло пешком возвращать­ся к Куликовской заимке.

© Томский научный центр СО РАН
Государственный архив Томской области
Институт систем информатики СО РАН
грант РГНФ №05-03-12324в
Главная | Архивные документы | Исследования | КСЭ | Лирика | Ссылки | Новости | Карта сайта | Паспорт