Главная Архивные документы Исследования КСЭ
Лирика
Вернуться
ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
ПРИБЫТИЕ В ВАНАВАРУ
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ. ПРИСТАНЬ НА ХУШМЕ
ПОСЕЩЕНИЕ ЗАИМКИ
ЮБИЛЕЙНАЯ ДАТА. КОЛЬЦЕВОЙ МАРШРУТ
НА ОЗЕРЕ ЧЕКО
МАРШРУТ ПО КИМЧУ
НА БАЗЕ. НАДЕЖДЫ И РАЗОЧАРОВАНИЯ
ОПЯТЬ В ПОХОД. НА УКАГИТКОНЕ
ВОЗВРАЩЕНИЕ
ИСТОРИЯ ЗАГАДОЧНОГО КАМНЯ
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
Каталог
МАРШРУТ ПО КИМЧУ
Карта сайта Версия для печати
Тунгусский феномен » Лирика » Проза » Вронский Б.И., Тропой Кулика » ПО СЛЕДАМ КУЛИКА. 1958 г. » МАРШРУТ ПО КИМЧУ

Химический анализ множества проб, взятых в разных участках района, неизменно показывал отрицательные ре­зультаты на никель. Невольно вспоминалась строка куликовского стихотворения: «Где же Тунгусский наш метеорит?» 
     Оставалось исследовать еще северо-западную часть района. Янковский, Юра и я вызвались осмотреть этот участок. Флоренский согласился, хотя и не без колебаний: он считал, что эта часть района особого интереса не представляет. Мы были очень довольны, получив разрешение на трехдневный маршрут.
     (По пословице «рыбак рыбака видит издалека», мы трое как-то быстро, еще в Ванаваре, почувствовали друг к другу тайную симпатию. Все мы были люди разные по возрасту, специальности, складу ума и характеру, но нас роднила неуемная тяга к общению с природой. В тайге мы чувствовали себя легко и свободно, в родной, близкой сердцу обста­новке. 
     Из нас троих я самый старший. Янковский хотя и моложе меня лет на шесть, но так издырявлен на войне, что эта разница с лихвой компенсируется избытком металлических осколков в его организме. Самому молодому из нас, Юре,— неполных 30 лет.) 
     Длительные маршруты с тяжелыми рюкзаками по отро­гам, вершинам, склонам, болотам и зарослям, по бестропью глухой тайги, конечно, утомительны, но приносят глубокое внутреннее удовлетворение. Они дают так много нового, интересного, что невольно забываешь об усталости и других теневых сторонах этих таежных «прогулок». 
     Флоренский со своими спутниками уехал, и мы трое остались на пустынном берегу Чеко. Переждав, когда спадет зной (день был на редкость жаркий), мы навьючили на себя рюкзаки и отправились в путь-дорогу. Часам к одиннадцати вечера добрались до «щучьей» шиверы на Кимчу, перебрели ее и стали медленно подниматься по крутому каменистому склону правого берега. В пойменной части долины повален­ных деревьев почти не было, но по мере подъема их становилось все больше, а около вершины водораздела началась область почти сплошного вывала. Среди молодого, густо разросшегося леса рядами вповалку лежали огромные, вывороченные с корнями деревья. Многие были сломаны около корня. Вершины деревьев были направлены почти точно на север. Вокруг виднелись следы таежного пожара. Переживших катастрофу деревьев было не больше 10—15 процентов. Они резко выделялись своими размерами среди молодого леса. 
     Похоже было, что в отдалении от центра катастрофы мощная воздушная волна в соответствии с законами отражения и интерференции, постепенно поднимаясь, пронеслась над поверхностью земли и оголила водораздельные участки, не затронув пониженной части рельефа. Последующие наблюдения подтвердили это впечатление.
     По мере нашего продвижения количество поваленных деревьев постепенно уменьшалось, и наконец мы попали в область нетронутого леса. 
     Мы шли всю ночь, и только в восемь часов утра, изрядно усталые, остановились отдохнуть около небольшой шиверы на берегу Кимчу. Зная, что в нагретой солнцем палатке нам не уснуть, мы устроили вокруг нее теневой заслон из лиственниц, забрались внутрь нашего матерчатого домика и крепко уснули. 
     Проснувшись, мы опять отправились в путь и после двенадцатичасового маршрута остановились отдохнуть в верхнем течении большого ручья Чеко. Последние километры мы тащились, едва передвигая ноги: тяжелые рюкзаки, знойный день, пересеченный рельеф, болотистые кочковатые участки основательно вымотали меня и Янковского; один только Юра чувствовал себя более или менее сносно. Глядя на него, я невольно вспомнил слова незабвенного Козьмы Пруткова: «Тебе и горький хрен — малина, а мне и бланманже— полынь!» 
     Мы обещали вернуться на заимку утром 8 июля, поэтому после пятичасового отдыха пришлось опять отправляться в дальнюю дорогу. Всю ночь брели мы по тайге то по звериным тропкам, то целиной, по бестропью. Стояла ясная, тихая холодная ночь. На фоне светло-розового неба отчетливо выделялись силуэты угольно-черных гор. Белые покрывала тумана нависли над ручьями и болотами. Недвижно, как завороженная, стояла притихшая тайга. С каждым часом становилось холоднее. Выпавшая с вечера роса замерзла и превратилась в иней. 
     Мы быстро шагали вперед и часам к пяти утра вышли на тропу. Солнце постепенно поднималось над лесом. Вокруг возглавлявшего шествие Емельянова вздымался радужный столб ледяной пыли, которую он сбивал с травы и кустов. Постепенно иней стал оттаивать. На наших коленях появи­лись мокрые пятна. Вскоре брюки промокли насквозь. В духе закружились, запели комары; пришлось прибегнуть к спасительному «миропомазанию». К семи часам стало по-настоящему жарко. Километры, казалось, становились все длиннее. Мы миновали «ворота», ведущие в котловину, подошли к болоту, окаймляющему большой возвышенный участок — Кобаевый остров, и с удовлетворением увидели отвесную сизую струйку дыма около подножия горы Стойковича. Еще одно, последнее усилие — и мы подошли к базе. 
     Навстречу нам, приветливо, виляя хвостом, вышел, слад­ко зевая и потягиваясь, пес Верный — черный красавец, увязавшийся за группой Флоренского, когда она покидала Ванавару. Пребывание в экспедиции полностью испортило собаку. Раньше это был стройный, поджарый пес — работяга, неутомимый охотник и следопыт. Теперь он превратился в толстого, неповоротливого лентяя, который целыми сутками жрет да спит, не обращая внимания даже на пробегающих мимо бурундуков. 
     У костра сидел очередной дежурный по стану Кучай. При виде нас он издал победный клич и с жаром принял путешественников в свои объятия. Остальные члены экспедиции еще нежились в палатках в ожидании сакраменталь­ного возгласа: «Подъем!», который не замедлил последовать сразу же после нашего появления. 
     Кучай с присущим ему добродушным юмором пожаловал­ся, что натер в маршруте ногу и вот теперь ему — кандидату физико-математических наук—приходится сидеть у костра и готовить еду для остальных участников экспедиции. «Впрочем,— добавил он,— это не мешает мне думать. Я, в отличие от некоторых,— он лукаво посмотрел на нас,— предпочитаю работать головой, а не ногами. Мы тут с Зоткиным разрабо­тали одну идею, которую собираемся проверить на месте. А, черт!» — и он бросился к кастрюле, от которой пахнуло пригоревшей кашей.

© Томский научный центр СО РАН
Государственный архив Томской области
Институт систем информатики СО РАН
грант РГНФ №05-03-12324в
Главная | Архивные документы | Исследования | КСЭ | Лирика | Ссылки | Новости | Карта сайта | Паспорт