Главная Архивные документы Исследования КСЭ
Лирика
Вернуться
НЕОБЫЧАЙНЫЕ ЯВЛЕНИЯ В НЕБЕСАХ И НА ЗЕМЛЕ
ПЕРВЫЕ ШАГИ
ГДЕ ЖЕ ТУНГУССКИЙ НАШ МЕТЕОРИТ?
ТРОПА ПОСТЕПЕННО ЗАРАСТАЕТ
Каталог
ГДЕ ЖЕ ТУНГУССКИЙ НАШ МЕТЕОРИТ?
Карта сайта Версия для печати
Тунгусский феномен » Лирика » Проза » Вронский Б.И., Тропой Кулика » ТРОПА НАЧИНАЕТСЯ В КОСМОСЕ. 1908—1957 гг. » ГДЕ ЖЕ ТУНГУССКИЙ НАШ МЕТЕОРИТ?

В Ленинграде Кулик сделал подробный доклад о своей поездке. Доклад вызвал оживленную дискуссию. Нашлось немало скептиков, считавших, что никакого метеорита в тунгусской тайге не было. Округлые воронки-кратеры — это обычные для Сибири образования, связанные с таянием вечной мерзлоты, а вываленный и обожженный лес — следствие обычного лесного пожара, сопровождавшегося циклоном. 
     Кулик, глубоко уверенный в своей правоте, очень тяжело переживал это недоверие. Он с горечью писал в своем дневнике: «Интереснейшее открытие вызвало яростное сопротивление инертной научной мысли, новооткрытые факты упирались в бронированные стены «теоретического» упорства или же вызывали бешеные контратаки обеспокоенных жрецов науки или же молодых завистников (и таких немало в научной среде). Материалы, собранные моей экспедицией... вызвали лишь «научный» скептицизм, глумление кое-каких «авторитетов» и травлю подхалимов». 
     Кровью своего сердца завоевывал Кулик право организовать вторую экспедицию в район падения Тунгусского метеорита. В мечтах он строил широкие планы поисковых и разведочных работ с применением аэрофотосъемки для детального изучения лесного вывала. Однако отпущенные средства оказались слишком скромными. Они давали лишь возможность провести маршрутную съемку и небольшие магнитометрические работы, которые помогли бы установить местонахождение крупных обломков метеорита. В том, что эти обломки были железными, Кулик не сомневался. «Мы не знаем,— писал он в своей докладной записке, — каменных метеоритов весом даже до тонны, с другой же стороны, наикрупнейшие из известных метеоритов, частью хранящиеся в музеях и достигающие десятков тонн... являются железными метеоритами... простая теория вероятности говорит в пользу того, что в данном случае мы имеем дело с осколками железного метеорита, из которых некоторые достигают сотен тонн веса». 
     В апреле 1928 года Кулик снова покинул Ленинград, на этот раз вместе с охотоведом В. А. Сытиным. В Ванаваре к ним присоединился кинооператор Н. В. Струков. 
     21 мая Кулик, Сытин и Струков с пятью рабочими на трех лодках спустились вниз по Подкаменной Тунгуске до Чамбы. Отсюда лодки пришлось тянуть бечевой вверх по течению. 
     В одном месте Чамба, прорезая скалистую гряду, образует порог, через который лодки пришлось протаскивать порожняком. Груз был перенесен по берегу. Порожние лодки через порог проводил сам Кулик с одним из рабочих. Струков снимал этот эпизод. Внезапно лодка повернулась поперек течения и опрокинулась. Кулик упал в воду и зацепился ногой за причальную веревку. Струков хотел было броситься на помощь, но не решился упустить такой кадр и продолжал съемку. К счастью, Кулик сам, без посторонней помощи, сумел выбраться на берег, основательно вымокнув в ледяной воде. Встреча со Струковым была довольно жаркой, но зато для потомства сохранилась память об этом эпизоде. 
     Поднявшись вверх по Чамбе, экспедиция свернула в ее правый приток Хушму и обосновалась в верхнем течении этой таежной речки около устья Чургима. Здесь была построена небольшая баня и на столбах оборудован лабаз — маленький склад для хранения продуктов. Отсюда была проложена тропа к котловине; там у подножия горы Стойковича намечалось организовать основную базу экспедиции, для чего была выстроена небольшая изба и сооружен второй лабаз. 
     Обосновавшись на новом месте, Кулик приступил к более детальному осмотру местности. Были проведены небольшие топографические работы и выбраны места для магнитометрических наблюдений. Сделали попытку раскопать небольшие воронки, однако эта работа не была доведена до конца из-за сильного притока воды, вызванного таянием ледяных линз в илистых породах, слагающих стенки и дно воронок.
     Скудное, однообразное питание, отсутствие овощей и плохая вода, которую приходилось брать из ближайшего болота, вызвали у участников экспедиции сильный авитаминоз. Начались частые недомогания, головокружение, общая слабость, появились фурункулы. К тому же работа не дала никаких результатов: средства были израсходованы, но даже следов метеорита не найдено. Что делать? Кулик мучительно искал выхода из создавшегося положения. 
     В конце концов он решил остаться на заимке и продолжать работу, а Сытина отправить в Москву хлопотать дополнительных ассигнованиях. Он хорошо помнил скептические высказывания противников экспедиции. Что може он привезти сейчас? Практически ничего. Значит, над оставаться в тайге и, несмотря ни на что, вести исследования. А Сытин пусть обратится к помощи обществениости которая оценит такое самопожертвование и своим вмешательством поможет экспедиции продолжать работу. 
     Незадолго перед этим успешно закончились поиски экспедиции Нобиле, потерпевшей крушение при попытке добраться на дирижабле до Северного полюса. Ледокол "Красин" нашел и вывез оставшихся в живых участников экспедиции Не успело возбужденное этими событиями общественное мнение успокоиться, как появилась новая сенсация. Отправившийся в глухую тайгу на поиски упавшего в 1908 году гигантского метеорита энтузиаст науки Л. А. Кулик, рискуя жизнью, один, с крайне скудными запасами продовольствия остался в тайге и продолжает работу. Его спутник, больной и измученный, прибыл просить помощи. Газеты запестрели тревожными сообщениями и призывами оказать помощь экспедиции Кулика. 
    Реакция общественности была настолько острой, что президиум Академии наук срочно выделил необходимы средства для организации спасательной экспедиции и продолжения работ. Местком академии обратился в ее президиум с просьбой немедленно отправить на место работ Кулика аэроплан, который сможет еще до прибытия на месте спасательной экспедиции сбросить Кулику продовольствие и медикаменты. 
     В то время как центральные газеты писали о трудностях, с которыми приходится сталкиваться Кулику, умирающему от голода в глухой, безжизненной тайге, некоторые сибирские газеты, возможно, более осведомленные об истинном положении вещей, проявляли определенный скептицизм. Так, газета «Ачинский крестьянин» в номере от 28 октября 1928 года писала: 
     «Поднятый шум вокруг спасения Кулика вызывает недоумение у всех, кто сколько-нибудь знаком с условиями жизни в том крае, где находится Кулик... Местонахождение его известно каждой собаке. Расстояние от фактории—три дня хода. Смешно говорить о голодной смерти рядом с крупной торговой факторией... Обстоятельства с поднятым шумом, вызвавшим снаряжение экспедиции, посылку самолетов и, конечно, трату значительных средств, должны быть выяснены... кажется, что Кулика спасают, чтобы он не утонул на сухом месте». 
     ...Проводив Сытина, Кулик с одним из рабочих вернулся на заимку. Он занялся более детальным исследованием котловины, тщательно осматривая и изучая «метеоритные» воронки. В борту одной из них он пытался пройти выемку-траншею, чтобы выяснить характер нарушений, вызванных падением метеорита. Однако нарушений не было. 
     Полубольной, измученный морально и физически, он все же не терял надежды и твердо верил, что рано или поздно желанный метеорит будет найден. Скорее бы наступали морозы, которые скуют топкую поверхность болот и дадут возможность провести магнитометрические исследования в облюбованных воронках. А пока что он ходил в маршруты, занимался метеорологическими наблюдениями, составлением гербария, геологическими исследованиями.
     Вокруг царила мертвая тишина. Загадочно поблескивала вода в кратерах-воронках, сплошная масса черных, мертвых деревьев устилала поверхность окружающих сопок. Чтобы отвлечься, Кулик пытался писать небольшие рассказы, иногда стихи. Темой их был все тот же Тунгусский метеорит.

Вот одно из его стихотворений:

Тихое, теплое раннее утро,
Дали лесистые, речки, ключи...
Небо безоблачно, солнце июня
Шлет на тайгу, не скупяся, лучи.
Щедро весна расточает здесь чары,
Волнами льют аромат свой цветы,
Свадьбу справляют растенья и твари,
«Гимн торжествующей слышен любви».
Гром! Встрепенулась тайга и затихла.
Пламя! Луч солнца ослабил свой свет.
С грохотом мчится по небу светило,
Сыплются искры и тянется след.
Жуть!.. Тишина... лишь удары несутся,
Облако виснет у края небес.
Там у тунгусов олени пасутся,
Валит там воздухом девственный лес.
Мечутся звери, в смятении люди,
Рев и проклятья... А небо гремит!
Где же виновник всех этих явлений?
Где же Тунгусский наш метеорит?

     Жилось скудно. С продуктами было туговато. Однако в Ванавару Кулик идти не хотел. Случайно убитый лось значительно улучшил положение с продовольствием. Теперь можно было спокойно ждать возвращения Сытина. 
     Сытин покинул Кулика 2 августа и вернулся 20 октября. Вместе с ним прибыли представители общественности и корреспонденты газет. С их помощью Кулик провел магнитометрические измерения. Особые надежды он возлагал на Сусловскую воронку (Кулик назвал ее так в честь своего друга И. М. Суслова) — округлое понижение диаметром около 32 метров. Однако, к большому разочарованию Кулика, магнитометрические измерения не показали присутствия в воронке каких-либо магнитных масс. 
     В конце октября Кулик и прибывшие «гости» покинули заимку, оставив там часть имущества экспедиции. Приехав в Кежму, Кулик заключил с местными организациями договор, согласно которому они должны были проложить от Ванавары до заимки дорогу длиной около 80 километров, пригодную для передвижения на оленях и лошадях. Эта дорога стала называться тропой Кулика. С бригадой плотников он заключил соглашение о постройке барака в устье Чургима и двух бараков на заимке. 
     Внимание и забота общественности тронули Кулика до глубины души и подняли его настроение. Теперь он не сомневался, что в ближайшее время ему удастся организовать новую, гораздо более оснащенную экспедицию, и заранее готовил для нее базу. 
     В конце ноября 1928 года Кулик вернулся в Ленинград. В глазах широкой публики он был героем, и на его докладах аудитории были переполнены. Встречали и провожали его громом аплодисментов. Несколько иной была реакция научных кругов. 2 января 1929 года Кулик выступил с большим докладом в Минералогическом музее Академии наук. Высказанное им мнение, что округлые болота—это воронки, образовавшиеся в результате падения метеоритных масс, вызвало резкую критику. Большинство участников совещания соглашалось, что котловина является местом падения метеорита, но считало, что воронки в торфяниках и болотах, которым Кулик придает такое значение,—это обычные образования, характерные для районов, где развита вечная мерзлота. 
     Все же собрание признало необходимым послать в этот район более крупную экспедицию для проверки правильности утверждений Кулика. Некоторые ученые при этом настаивали, чтобы экспедиция обследовала всю территорию лесного вывала. Однако Кулику удалось убедить присутствующих, что именно котловина является безусловным местом падения метеорита и что за ее пределами вести исследования не имеет смысла. 
     По представлению академика А. Е. Ферсмана Академия наук вынесла решение организовать экспедицию во главе с Куликом для поисков обломков метеорита; намечалось провести буровые, геологические, гидрологические и прочие работы в одной или нескольких воронках, по выбору Кулика. 
     Кулик торжествовал. В положительных результатах будущей экспедиции он не сомневался.
    ...И вот средства отпущены, подготовка закончена, и 24 февраля 1929 года, не успев даже как следует отдохнуть, неугомонный исследователь вновь отправляется к земле своей мечты — на Подкаменную Тунгуску. На этот раз в качестве помощника он взял с собой молодого астронома Е. Л. Кринова. В состав экспедиции вошли болотовед Томского университета Л. В. Шумилова, опытный буровой мастер А. В. Афонский, а в качестве рабочих—молодые энтузиасты К. Д. Янковский, Б. А. Оптовцев, С. Ф. Черников, Б. Н.Старовский, Л. Ф. Гридюха и С. М. Карамышев. 
     Экспедиция была снаряжена с большой тщательностью Помимо научной аппаратуры для съемочных, метеорологических, гидрологических и фотографических работ были взяты два комплекта буров для ручного бурения, помпа для откачки воды, инструменты для земляных работ, кузнечное и прочее оборудование. Для перевозки экспедиционного снаряжения и продовольствия в Тайшете было нанято около полусотни подвод. 
     6 апреля экспедиция добралась до места работ.
   Поиски метеоритных обломков Кулик решил начать, прежде всего, в Сусловской воронке. Ее метеоритное происхождение он считал неоспоримым, и, кроме того, она находилась рядом со вновь выстроенными избами у подножия горы Стойковича—основной базы Кулика. 
     Воронка была расположена на повышенном участке, и из нее можно было спустить воду в находящееся рядом понижение. Для этого была начата проходка траншеи - вручную, при помощи кирок, лопат и топоров. Это была тяжелая трудоемкая работа. 
     К концу мая траншея была с большим трудом закончена. Длина ее равнялась 38 метрам, глубина - 4 метрам. Вода мощным потоком хлынула на пониженный участок. Когда дно очистили от осевшей сплавины, почти в центре воронки обнаружили... пень лиственницы с хорошо развитой корневой системой. Это полностью опровергало предположение о метеоритном происхождении воронки. Однако Кулик заставил продолжать начатую работу. Он категорически запретил фотографировать воронку и пень, так что Кринову пришлось сделать это тайком. 
     Тяжелая физическая работа, причем явно бесполезная, усталость, деспотический нрав Кулика - все это привело к тому, что рабочие - бывшие энтузиасты - стали роптать и возмущаться. В конце концов трое из них покинули экспедицию. А работа на Сусловской воронке, несмотря на ее нецелесообразность, продолжалась. Сплавнина была удалена, приступили к расчистке илистого дна воронки. Только когда выяснилось, что никаких следов метеорита на дне воронки нет, Кулик дал распоряжение прекратить расчистку и начать подготовку к буровым работам.
      Что же заставляло его с таким упорством держаться за Сусловскую воронку? Видимо, просто недоразумение. Однажды  кто-то из рабочих принес Кулику кусок оплавленного стекла, найденного на краю воронки. Позже с несомненностью было установлено, что это было оплавившееся от жары бутылочное стекло (незадолго до этого случайно загорелась изба Кулика), однако вначале Кулик принял его за силикаглас — стекло метеоритного происхождения. В одном из свою докладов он упоминает о найденном «в борту одной округлой впадины куске пузыристого, почти прозрачного стекла, которое является одним из спутников метеоритных воронок в других частях света». Вероятно, этот кусок стекла и создал Кулика непоколебимую уверенность в метеоритном происхождении Сусловской воронки. 
     Теперь он решил искать метеорит на глубине. Считая что метеорит летел с юга на север, он начал проходку буровой скважины в северном борту воронки. 
     В конце июля серьезно заболел рабочий Янковский. В бредовом состоянии его отправили на лодке в Ванавару, а затем через Кежму в Иркутск. Вместе с ним в Ванавару отправился и Кулик: он намеревался исследовать торфяник около фактории, чтобы сравнить их с торфяниками близ заимки. 
     Оставшись один, Кринов решил обследовать окружающие котловину сопки. Кулик категорически запрещал свом сотрудникам удаляться более чем на 3 километра от базы Он считал, что нечего разбрасываться, что основной задачей должно быть изучение котловины и даже не самой котловины, а нескольких «метеоритных» воронок, которые он наметил для расчистки. 
     Исследуя район, Кринов пришел к твердому убеждению что болота-воронки, которые Кулик считал метеоритными, на самом деле — естественные образования, не имеющие никакого отношения к падению метеорита. Он был удивлен, как мог Кулик—человек достаточно наблюдательный — впасть в такую ошибку и так упорно отстаивать свою точку зрения . Сам он пришел к убеждению, что метеорит упал в огромное болото-зыбун, расположенное к югу от заимки,— так называемое Южное болото, где его и следует искать. 
    Кулик отсутствовал около трех недель. Исследование болот вблизи Ванавары показало, что они ничем не отличаются от болот в районе заимки. 
     Приближалась зима. На месте скважины построили буровую избу, чтобы можно было работать и с наступлением морозов. Бурение велось примитивно, вручную, и очень медленно. Первую скважину удалось пройти только до глубины 30 метров. Под 25-метровым слоем вечной мерзлоты оказался водоносный горизонт, из которого подмерзлотные воды поднялись на 20 метров, не дойдя 5 метров до поверхности. Была заложена вторая, а затем и третья скважина—и опять никаких следов метеорита. 
     Напрасно Кринов говорил Кулику, что дальнейшие работы на Сусловской и других воронках бессмысленны. Его предположение, что метеорит упал в пределах Южного болота и его надо искать именно там, вызвало у Кулика приступ гнева. Он накричал на Кринова, остранил его от работы и предложил немедленно покинуть экспедицию. 
     Кринов уехал. Работы на Сусловской воронке вскоре пришлось прекратить, так как сгорела буровая изба и вышло из строя оборудование. 
     ...В свое время быший председатель Красноярского комитета содействия народам Севера Суслов сообщал, что, по рассказам эвенков, в верховьях речки Лакуры, к северу от хребта Лакура, летом 1908 года образовалась «сухая речка» узкая борозда, оканчивавшаяся ямой, заваленной землей. Происхождение этой «сухой речки» ставилось в связь с падением Тунгусского метеорита. По слухам, ее видел эвенк Иван Джонкоуль. 
     По просьбе Кулика Суслов направил к нему Джонкоуля. Однако экспансивный Кулик не сумел найти к нему подхода, и замкнувшийся Джонкоуль заявил, что он не знает никакой «сухой речки» и что летом в жаркую погоду каждая речка может стать сухой. Кулик записал сказанное и заставил Джонкоуля подписаться. 
     Уверенный в правоте своих представлений о Тунгусском метеорите, Кулик оставлял без внимания многие данные, требующие проверки. (Это относится и к так называемому камню Янковского, о котором я расскажу позже.) 
     Приближалась осень. Все чаще и чаще посматривал Кулик на Южное болото: так ли уж не прав Кринов? И в конце концов Кулик принял версию Кринова как единственно возможную. Видимо, там, на дне этого непроходимого болота, находятся метеоритные кратеры, образованные огромными глыбами никелистого железа. 
     Тяжело было Кулику отказаться от своих прежних представлений, но еще тяжелее было сознавать, что он незаслуженно оскорбил Кринова. Он написал ему большое, теплое письмо, которое, однако, осталось неотправленным: в октябре 1930 года Кулик покинул заимку и уехал в Ленинград. При первой встрече с Криновым он искренне извинился перед ним. Мир был восстановлен. 
     После этой третьей экспедиции работы по исследованию места падения Тунгусского метеорита надолго прекратились. Не были даже сколько-нибудь серьезно обработаны собранные материалы: Кулику не удалось добиться средств на продолжение работ. Только в 1937—1938 годах благодаря помощи академика О. Ю. Шмидта удалось провести в этом районе аэрофотосъемку небольшой части территории с радиальным вывалом леса. 
     В июле 1939 года Кулик во главе небольшой экспедиции вновь приехал в район падения Тунгусского метеорита. Н этот раз он занялся исследованием дна Южного болота. Измерения глубин показали, что на дне болота есть заметные неровности. Детальное исследование этих неровностей, которые Кулик считал следами метеоритных кратеров, он отложил на лето 1940 года. На 1940 год были запланированы также обширные магнитометрические работы с целью выявить крупные массы метеоритного железа, скрытые, возможно, под поверхностью Южного болота. 
     Однако в 1940 году экспедиция не состоялась. А в 1941 году началась война с фашистской Германией. Кулик добровольцем вступил в ряды народного ополчения, был ранен ногу и попал в плен. После категорического отказа сотрудничать с немцами он был заключен в Спас-Деменский концентрационный лагерь. В лагере Кулик, несмотря на рану, самоотверженно ухаживал за больными и ранеными. Друзья готовили ему побег. Узнав об этом, немцы перевели его барак смерти, переполненный тифозными больными. Кулик и здесь по мере своих сил пытался облегчить положение больных, всячески помогая им. Вскоре он сам заболел тифом. Истощенный организм не мог справиться с болезнью, весной 1942 года Кулика не стало.

© Томский научный центр СО РАН
Государственный архив Томской области
Институт систем информатики СО РАН
грант РГНФ №05-03-12324в
Главная | Архивные документы | Исследования | КСЭ | Лирика | Ссылки | Новости | Карта сайта | Паспорт