Главная Архивные документы
Исследования
КСЭ Лирика
Вернуться
Титул
СОДЕРЖАНИЕ
ПАМЯТИ Н. В. ВАСИЛЬЕВА
Реквием
Н.В. Васильев. Наука и общество в XXI веке
А.П. Бояркина. Тунгусская библиография работ Н.В. Васильева
Ушел из жизни Васильев Николай Владимирович ...
Васильев Николай Владимирович - автобиография
А.П. Бояркина. Тунгусская биография Николая Васильева
В.П. Казначеев. Ученый и гражданин
В.А. Бронштэн. Выдающийся исследователь и организатор
В.К. Журавлев. Человек коллективистского сознания
В.М. Черников. Он был мужественным человеком
Г.Ф. Плеханов. Отдельные эпизоды из жизни Н.В. Васильева
Ю.Л. Кандыба. Он очень быстро жил
А.П. Бояркина. Неотправленное письмо
А.В. Алексеев. Вспоминая Николая Владимировича
Н.П. Родионова. Васильев-макро на уступах Чургима
Е.М. Колесиков. Светлой памяти лидера
Б.Ф. Бидюков. Авторитет его был неоспорим
О.Н. Блинова. И только Тропа права...
Биография в письмах: Последнее неоконченное письмо Плеханову
Фрагменты писем разных лет, посланных электронной почтой
Состав полевых групп КСЭ-13 (1971 г.)
Сквозная тематическая программа исследований - 1971 г.
ПОЭТИЧЕСКАЯ СТРАНИЦА
НАШИ АВТОРЫ
ИЗДАТЕЛЬСКИЕ ПЛАНЫ
Каталог
О.Н. Блинова. И только Тропа права...
Карта сайта Версия для печати
Тунгусский феномен » Исследования » Тунгусский Вестник » Тунгусский Вестник №14 » О.Н. Блинова. И только Тропа права...

Писать трудно. Не скажу, что но свежим следам потери писать трудно - все предвиделось. Пусть даже не знала о последних днях - но когда позвонила из Томска Оля Юрьева, еще до ее осторожных слов могла бы сказать: уже знаю.

Никакая не мистика. Много лет знакомства (слово, мало применимое к Тунгуске), Встреча полтора года назад в Институте астрономии на Воробьевых горах - уже было видно... да и фраза Н.В. тогда: «Ну. горбатого могила исправит, и довольно скоро»....

Писать трудно. - С этим человеком вообще легко не было. Может быть, никому.

Первое о нем впечатление? - спрашивала Нина Алексеева, когда собрались на девять дней в Моск­ве. - Вспомните, вы с Галей Сальниковой знали его дольше всех, кто здесь.

Да, знали. Но и не знали. И впечатления непохожи. Первое - помню. Косогоры, майский сбор, мне шестнадцать. (Попала в КСЭ через одноклассницу - Тоню Васильеву). Впечатление: этот человек одинок даже в своей замечательной компании.

Повторилось и потом. Когда вся толпа звенит песнями и кружками, когда разбредается по кострам после ритуального пения гимна, чтения приказа, «Курумника», когда колобродит до утра... можно найти Н.В. у одного из костров за обстоятельным обсуждением проблемы - не обязательно Тунгусской. Это мог быть разговор об истории - до малоизвестных мелочей, о литературе - классической и современной. И в каждой теме (при всей своей дидактичности, доходящей порой до императива) очень хотел услышать, что думает - что знает? - об этом другой.

Спустя лет десять, когда Н.В. стал подряд член-корром и академиком, не раз доводилось слышать от него фразу: «У меня ощущение, что сел в скорый поезд - нет возможности остановиться».

Возможность бывала, наверное, только там, в тайге, да и то... Помню постоянно напряженный лоб... помню в окошке лабораторной избы на Чеко лицо над микроскопом... Отдыхать он, по сути, не умел. Еще одна его фраза: «Если меня подвесят за ноги - все равно смогу работать».

И помню замечательную ночь: сидели большой компанией на Кобаёвом острове, до утра, пели... Что была бы наша экспедиция без этих коллективных медитаций? - И вереница наших по тропе на Север­ном торфянике, на рассвете, по пути на Заимку, и высокая фигура в знакомом берете впереди.

Очень любил наши песни. Не только любил - умел ценить. Ставил их на уровень высокой поэзии -и, наверное, был прав.

Холодноват - внешне - до высокомерия, был исключительно эмоционален. Когда-то меня застави­ли это понять слова Валерия Кувшинникова: «Васильев? Это же поэт, романтик»... Слова, применимые ко многим из нас, но тут- кто бы из многих угадал?

Мне казалось: в людях разбирается не очень. Видит свое, видит то, что хотел бы. Но в последнюю встречу - его четкое определение: две самых исключительных фигуры КСЭ - это Демин и Плеханов.

Память имел феноменальную. Помнил людей персонально - из безразмерного количества примк­нувших к Метеориту, с их мельчайшими особенностями (иногда сопоставляя реальную фигуру с литератур­ным персонажем - и довольно неожиданным, не поверхностным было сопоставление). Умел помогать - то и дело устраивал в больницы, на медконсультации кого-то из КСЭ-шников и их родственников, пользуясь при этом не столько своим чином, сколько корпоративными связями юности.

Был при этом всегда чужим среди своих, И вез воз, который столько лет мог везти он один.

Наверное, слушатели его лекций согласятся со мной: то, что Н.В. излагал устно, не сверяясь ни с какой бумагой, можно было не править ни композиционно, ни стилистически.

Наверное, многие оценили силу, пафос и стиль его «Меморандума». О содержании судить не мне, помню одно: во всем симбиозе мнений о ТМ Васильев был лоялен к каждому. Мало кому дано...

Наверное, человека надо ценить по его абсолютной величине. Не по балансу плюса и минуса, а по величине абсолютной. Т.е. тому в нем заложенному, что он сумел воплотить. Что сумел дать миру за то, что от этого мира взял. Может быть, так.

Тогда, на 9 дней в Москве, мне вспомнилось, как однажды на ноябрьском сборе в Томске Н.В. оз­вучивал «Курумник» с моим, как мне тогда казалось, проходным, легким экспедиционным стихотворением. Он сказал: мне захотелось прочитать это вслух. Эпиграф, казалось мне тогда, я вспомнила из «Тропой Ку­лика» Вронского. Потом обнаружила: нет, из Н.В., «По следам Тунгусской катастрофы». Но он об этом промолчал. Просто прочитал вслух. Кажется, кроме «Курумника», это нигде не опубликовано.

«Карта врет, - сказал Журавлев, - Тропа идет правильно!»
Из мемуаров

А кто предскажет нам наперед,
Где завтра приют найдем?
Товарищ врет и гитара врет,
Пропитанная дождем.

Осипших струн пустой перебор -
Как на болоте трава...
И компас врет - уж такой прибор!
И только тропа - права.

Опять - болото, опять - обход,
Опять - кривая стезя.
И карта тоже привычно врет:
Бумага, что с нее взять!

Звериный путь перейди в траве -
Неверная борозда.
Но эту - эту вел человек.
Он знал, зачем и куда! ...

И память наверняка соврет -
изломанный наш костыль!
Но кто укажет нам наперед,
Какие сжигать мосты?

Что взять с собою в житье-бытье,
О чем не помнить и в снах...
Не верь - обманет даже чутье,
И только тропа верна.

Проклятый лозунг: «куда-нибудь!» -
Без звона твоя казна.
Но кто прокладывал этот путь...
      наверно,
             он все же знал.

 

 

© Томский научный центр СО РАН
Государственный архив Томской области
Институт систем информатики СО РАН
грант РГНФ №05-03-12324в
Главная | Архивные документы | Исследования | КСЭ | Лирика | Ссылки | Новости | Карта сайта | Паспорт